Камни, что источают жар

Камни, что источают жар
Рецензия на книгу Евгения Терновского «Сицилиана»

Евгений Терновский. Сицилиана. Стихотворения. – Paris, Editions du Square, 2018. – 126 c.

 

Евгений Терновский своей книгой «Сицилиана» даёт читателю широкую картину поэтической работы многих лет, судя по датам написания этих стихов. Их жанровая палитра разнообразна. Иногда это стихи-настроение, картины живой природы, чистая лирика во всех её проявлениях:

 

Окончена осенняя резня.

Войдем в белоколонный березняк.

Холодный воздух, терпкий, как кагор.

Здесь ты и я, и больше никого.

 

Пойдем скитаться молча, допоздна,

там, где кустов певучая возня.

Лишь ты и я – и до скончанья дней

мы будем жить светлей и холодней.

 

В других, и нередких, случаях – это сюжетные стихи, повествовательная стихотворная речь, экспрессивный динамичный рассказ о человеческих судьбах, за которыми открывается сложность жизни, противоречия и печали в судьбах окружающего мира. В Терновском, в его творчестве живёт эмоциональный гражданский отклик на явления окружающей жизни, темперамент публициста и мыслителя, видящего мир глазами художника, творца.

Некоторые из его сюжетных стихотворений хочется цитировать целиком, поскольку сюжет развивается, набирая всё большую силу балладной интонации, выплёскиваясь в точную стихотворную формулу. Это может быть портрет человека, рассказывающий о нём и о времени, в котором он живёт. Таково, например, стихотворение 1989 года «Философ», которому предпослан эпиграф с цитатой из Рабле: «Мне часто приходилось слышать известную поговорку, что сумасшедший учит мудреца». Судьба современной России раскрывается за судьбой героя стихотворения. Вынужден, даже сокращая целые строфы, привести большой отрывок из стихотворения:

 

Он шел в кабак, но говорил – к жене.

Не водкой объяснял болезни – климат!

И летом, и весной носил шинель

времён Н. Гоголя и покоренья Крыма.

 

Угрюмо бородат и седовлас,

широк в кости, но мертвеца не краше.

Он предрекал, что рухнет эта власть

в двухтысячном году. И даже раньше…

 

До перестройки дожил. От седин

осталась прядь, и от шинели – дыры,

когда чеченец или осетин

из коммунальной выкинул квартиры…

 

Не знаю, горевал он или нет

о выпавшей весьма жестокой доле.

Жизнь оказалась проще и длинней,

когда скончался в сумасшедшем доме.

 

Его писанья? «Что за странный вздор?»

воскликнул врач. «На свалку поскорее!»

Философ испустил последний вздох, –

И рукопись сгорела. Всё сгорело.

 

Книга стихов Евгения Трубецкого многогранна – строки о музыке и музыкантах, о живописцах, о Франции, где он живёт, о других городах и странах, выдают в авторе человека, всей своей сутью связанного с европейской историей, культурой, с попыткой понять, как вписана в эту историю Россия. «Не считайте меня советским», – сказано в одном стихотворении. Но в другом:

 

Вот и выбрался в кои веки я

на бретонские берега.

Словно пушкинская элегия,

мне в Бретани печаль легка.

 

Точная, всё объясняющая интонация поэта.