Кто нас согреет в яростные стужи?

Кто нас согреет в яростные стужи?
Стихи поэтов, работавших с 1998-го по 2018-й в журнале «Бельские просторы»

Юрий Андрианов

Рождение

 

Серебряные мёртвые метели

Над голубым дрожанием снегов,

Пустынно –

Ни друзей и ни врагов,

И лишь часы

Стучат у колыбели.

 

И запах слов –

Морозных, молодых –

Качается у тёплых губ младенца,

Он будет жить,

В нём бьётся много сердца

На все свои весенние лады.

 

Его полюбят

Бабочки и травы,

И даже стрелки

Стареньких часов.

И, отодвинув

Тишины засов,

Он птиц внесёт

В рассветные дубравы.

С лучами света тёплого в руках

Он выйдет к водам

Тёмным и безбрежным…

И жизнь начнётся,

И в его словах

Отыщет вдруг

Свой отпечаток снежный.

 

 

Вагант Св1

Сонет для девочки Ильмиры

 

Когда огонь, похищенный с небес,

Вошел теплом в сырые наши души,

Тогда и Бог нам стал почти не нужен,

И он ушёл. И радовался бес.

 

Мы ж по привычке жаждали чудес,

Не берегли костра, и он потушен.

Кто нас согреет в яростные стужи?

Простит ли нас Создатель наконец?

 

И вот теперь (не правда ли, Ильмира?)

Мы оттого все бродим одиноко,

Что не постигнем строгого урока,

А терпеливо ждем добра и мира

 

Со стороны. А нам и невдомек:

Божественный в нас тлеет уголек.

 

 

Николай Грахов

Заморозки

 

Над телом замёрзшей птицы

снегов шелестят страницы

и льдинок худые спицы

сквозь перья врастают в снег.

Куда бежать из столицы,

коль призрачны сердцу Ниццы?

Так стоит ли в стены биться

и ударяться в бег?

 

В скрип снега застыв подошвой,

скривившись от жизни пошлой,

оставшейся где-то, прошлой,

но двигающей вперёд, –

не справившись с этой ношей,

крикливой и суматошной, –

матрёшечный и лубочный,

вмерзаю как птица в лёд…

 

Должно, это всё начала

того, о чём кровь кричала,

того, о чём ночь молчала,

лбом вжимаясь в стекло,

покуда душа нищала,

ждала в небеса причала,

а быт лошадёнкой чалой

брёл смутно, куда влекло…

 

Замёрзнуть в снегах как птице,

молчать, и не шевелиться,

и ждать, что зима продлится,

но кончится словно снег…

И будут иные лица,

вновь – праздник, торты, корица,

где снова тебе приснится

из мысли звенящий бег…

 

 

Роберт Паль

 

* * *

 

Терпи, душа моя, терпи, –

Такой нам выпал век.

Земная ось и та скрипит,

Не то что человек.

 

Мужай, душа моя, мужай:

И ночь не без конца.

Любые бури принимай,

Не отводя лица.

 

Уже светлеет даль и близь,

Уже редеет мгла.

Трудись, душа моя, трудись,

Нас ждут ещё дела.

 

Ликуй, душа моя, гордись:

Мы многое смогли.

И пусть не все мечты сбылись,

Мы свет их сберегли.

 

И потому – свети, душа,

Пока горишь – свети!

Все беды века сокруша,

Идём, предчувствием дыша, –

Счастливого пути!

 

 

Айдар Хусаинов

 

* * *

 

Любую женщину я встречу как свою,

И дам ей кров под небом лучезарным.

Мы встретились, как будто день базарный

Окончился. Мы на его краю.

 

Готовь ночлег, хозяюшка, родная,

Раз делать нечего, остались мы с тобой.

И если мы живем не умирая,

То мы полны живучею судьбой.

 

Любую женщину я встречу как свою.

Уходит век короче дуновенья,

Горит костер, трещат его поленья.

Мы засыпаем. Встретимся в раю.

 

Мы встретимся, бесценная жена.

Когда душа к душе мы встанем оба,

Ты скажешь мне, что и до крышки гроба

Ты не была ничем обделена.

 

 

Светлана Чураева

 

* * *

 

Бог по России ездит на маршрутке:

Войдёт с людьми в обычный стылый ПАЗ

И сядет так – не сыщешь промежутка,

Где царь небесный втиснулся меж нас.

 

Он по России ездит без мигалки –

Лишь образок на лобовым стекле

Автобуса, что нанят в катафалки

И катит по застуженной земле.

 

В нём Бог сидит, никем не обнаружен, –

Там, где прикрыт картонкою маршрут.

На иней дышит на стекле, и души,

Тепло почуяв, грешные, текут.

 

Ещё Он по ночам приходит часто:

Пройдёт, проверит Бог, как люди спят,

И в тайне от церковного начальства

Благословляет присмиревших чад.

 

 

Станислав Шалухин

Ледяные деревья

 

Какое-то древнее время,

застывшие мысли, дела…

Зачем ледяные деревья

зима из живых создала?

 

И в скверах, и у подъездов,

и в рощах зачем и для –

деревья стоят в подвесках

морозного хрусталя?

 

Живые ли, неживые

огни и мерцания крон?..

Тронь веточки ледяные –

послышится тихий звон.

 

Ты веришь ли в гибельность сроков,

двоящихся в них и во мне?

Ты веришь ли в жизненность токов,

таящихся в глубине?

 

Ты слышишь ли звон неизбежный,

что чудится в каждом из нас,

кто ставит будильник прилежный

на синий предутренний час?

 

 

Рамиль Шарипов

 

* * *

 

В дебютном альбоме

С интригующим названием

«От трех до пяти»

Твердой рукой уверенного в себе человека

Изображены самолеты и танки,

Падающие картинно (как у Верещагина) солдаты,

Домик запечатлен? Как сейчас помню,

С чужих слов:

«Нарисуй домик с окошком».

Мораль: чужие слова накладывают отпечаток.

 

 

Газим Шафиков

 

* * *

 

Я замер на развилке двух дорог,

Где ветер их, как косы, заплетает.

Мне показалось: дух мой обитает

Над головой, как ангел, одинок.

 

Я весь дрожал, как огненный листок,

Среди берез поникших и осинок;

Я свесил с крутояра мокасины

Своих босых, сведенных болью ног.

 

Я воздымал горячее лицо

К языческим богам, бродившим где-то

Меж облаков, средь темени и света,

Где мать моя всходила на крыльцо

 

Счастливых дней, таивших торжество

Или, напротив, в даль своей кончины,

Поняв и тайный смысл Первопричины,

И скрытый знак рожденья своего.

 

А мой отец еще был далеко,

Хотя уже и простирал ей руки.

И их судьбы все радости и муки

Читались мной и просто, и легко.

 

Но я стоял, не зная ничего,

Как ствол багряно рдеющей рябины,

И мне казалось: пенные глубины

Вселенной бороздят мое чело.