Маленькие случаи с англичанами

Маленькие случаи с англичанами
Рассказы

Сержу Фирену

 

Я взглядом спросил кого-то: что это? «Англия», – отвечали мне. Я присоединился к толпе и молча, с другими, стал пристально смотреть на скалы.

И. А. Гончаров, «Фрегат “Паллада”»

 

Случай первый. Мистер Ларк

 

Мистер Ларк писал музыку для будильников.

Сочиняя сонату или струнный квартет – в общем, что-нибудь крупное и серьёзное, – он постоянно думал о Бетховене и переживал. Зато небольшие заказы на «музыку пробуждения» (так он называл новый жанр) получались у него легко и вдохновенно.

Мистера Ларка приводила в восторженный трепет сама идея. Его музыка совьётся в ликующем контрапункте с пением утренних птиц, и с его мелодиями на слуху люди будут открывать глаза, растворять ставни на окнах и наблюдать золотые рассветы… К тому же часовщики платили гонорары, достойные прилежного творческого труда.

Иногда мистер Ларк увлекался работой настолько, что подскакивал от неожиданности, когда звонил будильник, заведённый на семь утра. Композитор гасил лампу и, окружённый рассветным сумраком, внимательно слушал свою музыку… Особенно мистер Ларк гордился часами с кукушкой, где мелодию будто бы насвистывала деревянная птичка. Эту мелодию он включил в серь­ёзное и крупное сочинение.

Струнный квартет мистера Ларка исполнялся в концерте. Играя вариации на тему для часов с кукушкой, музыканты кривили лица. Они вспоминали раннее утро и ледяной мир за пределами одеяла. На виолончелиста вообще нельзя было смотреть без слёз. Слушатели прикрывали ладонями зевающие рты, им захотелось спать.

А ещё мистеру Ларку приходили анонимные письма с довольно изощрёнными угрозами. Люди не любят, когда что-то мешает им спать. Пускай даже это музыка, написанная кровью вдохновенного сердца. Однажды композитор получил посылку, в  которой лежал смятый будильник и записка: «Ненавижу. В следующий раз будет бомба. P. S. Не поломанная».

 

 

Случай второй. Мистер Баджер

 

Приятели и коллеги мистера Баджера недоумевали, почему уже который год он берёт отпуск в октябре. Стало общим местом: на свете нет более тоскливой вещи, чем октябрь. Может быть, только ноябрь.

Однако если бы мистер Баджер назвал причину, его коллеги и приятели стали бы недоумевать на порядок больше. Всё дело в коллекции мистера Баджера. Собирать марки для такого человека было слишком банально, а магниты на холодильник тогда ещё не придумали. Поэтому ранним октябрьским утром он вставал под опостылевшие крики кукушки мистера Ларка, завязывал шнурки на новеньких штиблетах и отправлялся в путешествие по очень дождливым в это время уголкам мира. Пускай на свете не осталось места, где бы не потопталась чья-то нога, но ведь то была нога не мистера Баджера и уж точно не в таком шикарном штиблете!

За последний век путешествия стали просты и приятны. Всего за сутки можно преодолеть немыслимые расстояния, пересечь континент средней величины или небольшой океан, и при этом всё, что требуется от путешественника, – не опоздать к отбытию. Возвращаясь, мистер Баджер ставил перепачканные осенней грязью ботинки в шкаф, в порядке возрастания широты источника грязи. На пятой полке третьей справа стояла чистая на первый взгляд пара – туда забился камешек из пустыни Сахары. Двумя полками выше расположились заляпанные детские башмачки – дочкин вклад в папину коллекцию.

Мистер Баджер собрал обувь с грязью всех материков и крупных архипелагов, кроме Антарктиды. Конечно, он мог бы собирать открытки, но далеко не везде печатают открытки. А в грязь в ином месте труднее не наступить.

 

 

Случай третий. Мистер Илк

 

Мистер Илк писал отличные пьесы. Его трагедии с накалом нечеловеческих страстей, безжалостной волей Фатума и кровавой гибелью большинства персонажей имели заслуженный успех.

Мистер Илк дописывал очередную пьесу. Он заканчивал сцену, в которой король должен был пасть от рук лицемерных врагов, как вдруг среди пыльных преданий старины и увесистых томов хроник он разглядел в одиноком и никем не любимом Чарльзе III что-то человеческое. Мистер Илк почувствовал к нему жалость и расхотел убивать несчастного короля, пускай и на бумаге.

И он придумал новый финал, в котором никто не умирал, король женился на красавице, мирился с врагами, правил ещё добрых полстолетия, а по праздникам мыл ноги нищим. Пускай Чарльз III сгноил в Тауэре семерых племянников, трёх шуринов и одного деверя, зато после него в славе и процветании Британия пребывала до самого правления Чарльза IV.

Впервые написав слово «Занавес» под счастливой концовкой, мистер Илк почувствовал себя так хорошо, как никогда прежде. Точно он поступил правильно, или бескорыстно совершил доб­рое дело, или сделал приятное милому человеку.

Пьесу поставили в Королевском театре. На каждом спектак­ле счастье короля становилось достоянием полного зала пуб­лики, от богатых лож с бархатными стульями до галёрки, где вообще приходится стоять. И всякий раз, когда опускался занавес, зрители вскакивали с мест, в восторге кричали «Браво!» и отбивали себе все ладони, вызывая на сцену автора пьесы. Однажды от грома оваций в театре обрушилась люстра. Погибли три человека.

 

 

Случай четвёртый. Чарльз IV

 

Английского короля Чарльза IV не любили подданные. Нет, не из-за разнузданной карательной системы или самого факта налогообложения. Если кто-нибудь из придворных спросил бы народ, что же такого отвратительно-гадкого людям сделал король, большинство ответов свелось бы к тому, что чего-то однозначно плохого вспомнить не получается, просто он уже осточертел.

Как назло, в это самое время король Шотландии Фрэнк I задумал вернуть себе симпатии вассалов, а также несколько сот миль вересковых полей. Началась война. Погибать за Чарльза IV у его подданных не было ни малейшего желания. Народ даже допускал мысли о парламентаризме, отдельные радикалы вели об этом разговоры с глазу на глаз. Так что весть о войне англичане приняли довольно скептически. Как и приказ короля об атаке в битве при Хеджхогшире. Солдаты нагло смотрели на Чарльза IV, не двигаясь с места…

А дальше у историков есть два мнения, которые с этого момента расходятся, как рукава на рубашке, – диаметрально.

Вот что пишут первые:

Заорав свирепый боевой клич, Чарльз IV помчался на врага и не заметил, что никто из английских воинов не следует за ним. С  шотландской стороны раздались яростные воинственные вопли, и навстречу шумному английскому монарху побежал один только Фрэнк I. Шотландцы тоже, мягко говоря, не пылали неистовой страстью к своему королю.

Почаще всесильные мира сего разрешали бы споры в честных поединках, один на один, не губя при этом армии и полки! Одним махом меча Чарльз IV снял с вопившего Фрэнка I голову, с короной в придачу. С тех пор английский народ пусть и не полюбил Чарльза IV раболепной любовью, но крепко зауважал. Люди решили: «Срубить башку одним ударом – это сильно».

Мнение второй части историков гораздо забавнее.

Они считают, что Чарльз IV на самом деле был гигантским говорящим пингвином.

 

 

Случай пятый. Мистер Свеллоу

 

Карикатурист мистер Свеллоу в неделю получал до девяти вызовов на дуэль. Преимущественно на пистолетах. Для него это означало несомненное профессиональное признание.

Как-то раз во время чая мисс Баджер, дочь причудливого коллекционера мистера Баджера и невеста мистера Свеллоу, обратилась к жениху с просьбой написать её портрет. Мистер Свеллоу объяснял, что умеет рисовать только карикатуры и чуть-чуть шаржи, но мисс Баджер возражала: «Ну пожалуйста, моя пчёлка», – и часто махала ресницами, окаймлявшими большие-большие ультрамариновые глаза.

Мистер Свеллоу начал рисовать. Он переводил взгляд с бумаги на невесту, и сердце его таяло и трепетало от её красоты. Через рисунок он желал излить переполнявшее его море любви, но набитая на желчном высмеивании рука изображала совсем другое. Чересчур оттопыренными вышли уши – мистер Свеллоу стёр их и начал заново; слишком большим получился нос… К последним штрихам он понял, что любит невесту не за внешность, но в целом как личность.

Делать людям приятное гораздо трудней, чем делать неприятное. Жених исписал дюйм карандаша и сгрыз два дюйма с обратной стороны, пока не остался доволен. «По-моему, удачно, похоже и мило. Я очень старался», – сказал он, вручая рисунок невесте. Мисс Баджер посмотрела на портрет. Улыбка исчезла с её лица. Позабыв о сдержанности, она выплеснула остывший чай в лицо мистеру Свеллоу и отвесила ему звонкую пощёчину. «Это конец!» – на всякий случай пояснила она.

Мисс Баджер вышла замуж за другого художника. Мистера Свеллоу особенно бесило то, что её супруг оказался пейзажистом. Он принимал это за личное оскорбление.

 

 

Случай шестой. Мистер Булфинч

 

Вместе с другими гвардейцами мистер Булфинч участвовал в заговоре. Планы бунтовщиков сводились к вооружённому восстанию во время коронации Чарльза V, смене формы правления и, наверное, суду над королём. Насчет последнего споры не прекращались вплоть до мятежа. Произошёл он в сентябре, и потому прозвище «сентябристы» закрепилось за восставшими.

Но, как часто бывает с разного рода тайными заговорами, кто-то донёс. Верные королю войска окружили офицеров, едва те появились на площади Пикадилли. Мятежники сложили оружие.

Столь же верная королю пресса отхлестала бунтовщиков плетьми сатиры. В заголовках их клеймили «новыми кромвелями» и остроумно желали, чтобы «медведи при встрече их приняли за медведиц». Мистер Свеллоу нарисовал карикатуры на всех сентябристов, за что получил титул придворного карикатуриста.

Суд над изменниками вызвал небывалое бурление страстей в обществе. Ставки на его исход доходили до четырёх к одному на цивилизованный расстрел и до трёх к одному на четвертование. Я лично поставил целую гинею на старое доброе повешение… и проиграл.

Заря мигала алыми пятнами на водах Темзы. Чернел ряд страшных виселиц. Приговорённым стянули петли на шеях. Палач в капюшоне поигрывал пальцами на ручке смертоносного рычага, как вдруг примчался гонец с сенсационной вестью: Чарльз  V милостив, он заменяет казнь на лишение красного мундира с высокой меховой шапкой и пожизненную каторгу в Австралии…

Многие сентябристы писали жёнам, чтобы те пощадили молодость и красоту, забыв своих мятежных мужей. Но их жёны, возможно, из вредности, а быть может, от любви, не слушали неискренних советов и вслед за мужьями отправлялись на угрюмый континент.

Но вернёмся к мистеру Булфинчу, ради которого повествование и затевалось. Он писал миссис Булфинч: «Надеюсь, моё послание застанет тебя в добром здравии. Представь себе, сегодня к рудникам подходил странный человек, очень прилично одетый. Он наступил в лужу, потоптался в ней и пошёл дальше в ужасно перепачканных туфлях. Я дам согласие на развод, если хочешь. Я  всё понимаю. Искренне твой Бартоломью».

Даже на каторге по другую сторону от экватора мистер Булфинч не забывал правил хорошего тона. Он не хотел, чтобы жена, прочитав письмо, сочла его слабым, сломленным и немужественным. Хотя комом в горле у него стоял крик: «Любимая, мне очень плохо! Пожалуйста, приезжай! Иначе я погиб! Я пошёл на это только для того, чтобы ты мной гордилась! Кругом жуткие существа с карманами в коже! Птицы без крыльев, волосатые и ростом с человека! Я бы всё отдал за тебя, пожертвуй хоть чем-нибудь ради меня! Умоляю, приезжай скорее! Искренне твой Бартоломью».

Мистер Булфинч получил краткий ответ: «Спасибо, дорогой. Ты прелесть. Пришли письменное согласие (на развод). Я встретила другого мужчину. Он тамбурмажор. С наилучшими пожеланиями Прунелла».

Мистер Булфинч опешил.

А что остальные сентябристы? Не видя солнца в зените – от зари до заката, – они добывали руду для нужд ненавистного короля. Но в шахтах они пели и вбивали кирки в породу не без увлечения. Несмотря на кандалы, в их походке появилась жизнерадостная припрыжка. Какую великую власть имеют иногда женщины над мужским настроением! В душе мистера Булфинча чёрная зависть и жалость к себе соединились в наиотвратительнейшее чувство, на какое способен человек. Он сообщил властям, что жёны готовят своим мужьям побег. Ему поверили и арестовали женщин. Всем в Австралии стало так же плохо, как и мистеру Булфинчу. Конец.

Вот такой сюжет придумал мистер Илк для своей новой пьесы.

Банальный ход? Сейчас поправлю. Это был сон мистера Булфинча. Сон бы снился себе и дальше, но концовку его скомкал мистер Ларк.

 

Новосибирск