Слово отзовется любовью. Его произведения написаны не пером, а сердцем…

Слово отзовется любовью.
Его произведения написаны не пером, а сердцем…

СЛОВО ОТЗОВЁТСЯ ЛЮБОВЬЮ

 

В 19-м веке Фёдор Тютчев писал: нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся. Да, простит нас классик. Если подлинно художественное слово – нашептал сам Господь, то и гадать тут нечего. Такое слово отзовётся только любовью – к жизни, к близким, к природе…

 

Когда что-то полюбишь по-настоящему, то хочется этим поделиться не только со своими друзьями и знакомыми, но и с другими людьми. Так возникло моё желание рассказать читателям о своём открытии творчества иркутского писателя Анатолия Григорьевича Байбородина.

Надо учесть, что я не имею литературного образования, в прошлом преподаватель математики, но всегда любила читать. У меня не было особых литературных предпочтений, я перечитывала книги наших классиков, нравилась публицистика, журналистские политические книги-расследования, старалась прочесть книги лауреатов Нобелевской премии по литературе. Конечно, все подряд не читала, не привлекали меня женские романы, не трогали мой ум и душу ни современные детективы, ни фантастика. Но после знакомства с книгами иркутских писателей у меня появился устойчивый интерес к нашей сибирской литературе.

Я перечитала большинство книг В.Распутина, В.Астафьева, А.Байбородина, А.Гурулёва, В.Хайрюзова. Мечтаю прочесть Г.Пакулова, обязательно познакомлюсь с творчеством лауреатов литературной премии имени Валентина Распутина: Александра Донских, Михаила Щукина, Михаила Попова и Александра Семёнова. К моей большой радости, открыла для себя поэзию наших поэтов-земляков А.Горбунова, В.Скифа, В.Филиппова, В.Козлова других поэтов. Меня удивляет и радует, сколько у нас в Сибири талантливых литераторов.

Но писать я буду об Анатолии Григорьевиче Байбородине, который открыл для меня мир настоящей литературы и не только своей прозой, но и своим взглядом на русскую культуру в целом. Может показаться, что я буду много писать его цитат, но лишь для того, чтобы познакомить читателей с его дивным литературным слогом.

Не могу не сослаться на авторитетное мнение писателя Валерия Ганичева о творчестве Анатолия Байбородина: «Верю, и до сознания массового читателя дойдёт, что в русскую литературу, в русскую культуру в целом полноправно вошёл значительный, серьёзный, необходимый, современный писатель».

 

 

ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАПИСАНЫ НЕ ПЕРОМ, А ДУШОЙ И СЕРДЦЕМ…

 

Однажды, я думаю, не без Божьего промысла, у меня оказалась книга Анатолия Байбородина «Озёрное чудо». До этого я не слышала о нём, хотя наш иркутский писатель известен не только в области, но печатался в центральных и зарубежных изданиях, имеет многочисленные литературные награды.

Начала чтение с повести «Утоли мои печали», которая вошла частью в роман «Поздний сын». Казалось бы, ничего особенного в сюжете повести – жизнь семьи забайкальских скотоводов, но так ярко, и в то же время так просто и неторопливо писатель погружает читателя в мир своих героев, и как бы становишься соучастником этой деревенской жизни, тем более что моё босоногое детство тоже прошло в забайкальской деревне.

Покорил меня язык повествования, такие родные, деревенские слова, этот забайкальский говор, давно забытые пословицы, поговорки, прибаутки. Описание убранства избы, ограды, праздничных традиций, наших детских играх, полуголодного детства, учёбы у родственников и тоски по родному дому.

В городских и сельских семьях традиция празднования Вербного воскресенья частично сохранились до сегодняшнего дня. А вот так описывает Анатолий Григорьевич это празднование в своей семье:

«Помнится, на Вербное воскресенье заморосил первый апрельский дождь и мать улыбнулась: мол, вот оно наше счастье – дождь и ненастье…»

 

«– Ох, голова моя непутевая да от лихоты кругом пошла, все позабыла, – спохватилась мать и вспомнила, что еще накануне, в среду крестопоклонной недели, в средокрестие, размочила жменю лапши, завела плошку теста и, подсластив сахарной пылью, что осела в швах льняного мешочка, испекла три креста. Принесла кресты из казенки, выложила на стол, и ребятишки радостно заелозили на лавке.

Погодите, не торопитесь, торопыги, – сдержала их мать – Надо все чин-чинарем, как и положено на Вербное воскресенье.

Жалобным шепотком отмолилась, потом, чтобы отпугнуть греховное унынье, потешить ребятишек, сняла с божницы освященную за ночь вербу, перевязанную цветастой вязочкой.

Ну-ка, дети мои, открывайте рты поширше… – отщипнула вербные почки и скормила их Ванюшке с Верой.

Фу, небраво… – малая сморщилась, на заплатку не выберешь.

А мне дак сладко, – подразнил ее брат. – А это, мама, поче?

А пото, чтоб не хворать да всяку напасть отогнать, – верба нынче свята… Счас я вас похлещу… Да не пужайтесь, не пужайтесь, – я же легонечко, что поглажу.

Мать охлопала себя пучком вербы, потом – сына с дочкой, распевно пришептывая:

 

Верба свята, верба свята!

Верба – хлёст, бьет да слез.

Верба синя бьет несильно,

Верба красна бьет напрасно,

Верба бела бьет за дело.

 

Теперичи и вовсе никака холера не привяжется… Ну, можно и крестами отпотчеваться. Тихонечко жуйте: в одном кресте курино перышко, чтоб куры справно неслись, в другом коровий волос, чтоб Майка ладом растелилась и задоилась, а в третьем… там мой волос, чтоб головушки не болели.

Мам!.. мам!.. – заверещала Вера. – Мне перышко попалось.

О, и ладно. Куры будут нёские, а как заклохчет какая, посадим на яйца, цыпок выведем. Будешь пшеном их кормить.

Мама! – выпучил глаза Ванюшка, – а мне – рыжий волос Майкин…

Но дак ты же у нас Иван-коровий сын. Не сёдни-завтра отелится Майка. Будешь телка пасти… Ну, давайте, ешьте да на речку сбродим…»

При чтении этого отрывка на меня просто нахлынули воспоминания из далёкого детства; мама с вербами, и маленький телёнок в доме, и куры под шестком, и петух, который чуть ли не под ухо пел с раннего утра, и цыплята в коробке на солнечном месте согреваются. А деревенский говор, он меня просто очаровывал и как будто приближал к моим самым родным: маме, папе, бабушке, братьям, сестрам и многочисленной родне. И такие ассоциации - воспоминания возникают постоянно при чтении прозы А. Байбородина. Его книги невозможно читать бегло. Их действительно надо читать, как говорят– «с чувством, с толком, с расстановкой».

Моё первое впечатление от прочитанной повести оказалось таким сильным, что я и другие произведения писателя прочла на одном дыхании. Дочитывая одно, я уже предвкушала чтение чего-то нового, получала удовольствие не только от того, о чём написано, но и как написано. Где-то я прочитала, и это мне запомнилось, что сюжет «Евгения Онегина» банальный и ничего в нём особенного нет, много раз встречающаяся жизненная ситуация, а захватывают читателя картины природы, картины человеческих душ, человеческих отношений, написанные гениальным Пушкинским пером. Так же и в произведениях Анатолия Байбородина не столько важен сюжет, сколько описания природы, жизни забайкальских крестьян, исполненные русским народным пословично-поговорочным, образным языком.

Все писатели, критики, которые писали о творчестве Анатолия Байбородина, обязательно отмечали язык прозаика. «Обладает музыкой слова, верным глазом, душой чуткой… Природа щедро наделила Байбородина всеми литературными качествами, из чего и вылепливается истинный народный художник… Писатель купается в языке, как в родной реке…» - так писал известный русский писатель Владимир Личутин. А поэт Сергей Чепров заметил: «Редки теперь книги, что пишутся не пером, а сердцем». Валентин Распутин отмечал: «…возьмёт речение из бурятского языка и продолжит его в русском языке щедро, красочно, сильно, так что отпадает последнее сомнение в могучих возможностях языка». О таланте писателя А. Байбородина писали в своих очерках и другие известные литераторы: В. Хайрюзов, А. Щербаков, Д. Ермаков, М. Авакумова, В. Скрипко, М. Тарковский и другие.

Читала я критические заметки и статьи противоположной направленности, например, о том, что Анатолий Байбородин в своих повествованиях использует язык не коренных деревенских жителей, а искажённый и придуманный самим писателем язык и стиль речи; что в наше время произведения с деревенским сюжетом прошлой жизни никому не интересны; что деревенская проза - это, низкопробный лексический стиль и не более. Я думаю, что эти критиканы не вникают в тонкость, глубину, разнообразие, историю русского языка.

В своём публицистическом очерке « Слово о русском слове» Анатолий Байбородин указывает, откуда он берёт «семенное зерно народного языка» (это его выражение). Кроме чтения произведений русских классиков, он перечитывает и сибирских писателей Шукшина, Абрамова, Носова, Белова, Астафьева, Распутина, изучает словарь Даля, русских народных сказителей: Киршу Данилова, братьев Рябининых, плачи Арины Федосовой, сказочницы-былинщицы Марьи Кривополеновой и другие источники, в том числе богатый пословично-поговорочный стиль сибиряков.

Не могу не отметить, коль речь зашла об очерке «Слово о русском слове», восторженные слова читателя Калининградского журнала « Берега», Сергея Кириллова об этом очерке, опубликованном в июльском номере журнала: «Мне сегодня пришёл электронный вариант очередного номера «Берегов», открыл его, а там…, нет у меня слов Анатолий Григорьевич, чтобы ими суметь выразить то, что в душе бурлит. Есть только одно нерусское, но широко употребляемое: «Браво!!!» Браво за материал о русском языке!!! Силища! Силища невероятная! Эх, если бы ещё его хоть кто-нибудь бы из верховной власти да услышал! Ведь невозможно же мимо пройти равнодушно! Ведь надо же что-то делать! Ведь каждое же слово в материале - правда! Не могу больше. Если не остановиться, то всё, что я тут изложу, можно ведь и за дешёвые дифирамбы посчитать. А у меня об этом и мысли нет. Есть только величайшая благодарность тебе за такой великолепный публицистический памятник - вот так бы я его назвал! Всё, Анатолий Григорьевич, больше ни слова! Только шапку с головы долой и поклон земной за настоящий литературный подвиг!!!» Вот такое эмоциональное письмо-отзыв я увидела на литературном сайте. Оказывается, не только мне слово писателя Байбородина отзывается такой любовью и признанием! А этот эмоциональный всплеск читателя мне очень знаком, ведь мои восторги были совершенно похожими.

 

Я пропиталась прозой Анатолия Григорьевича и уверена, что писатель, который не признаёт никаких поэтических переложений знаменитого «Слово о полку Игореве», а читая в подлиннике, чувствует красоту, силу и величие этого произведения, сам знает цену русского слова и в каждом своём произведении показывает это своему читателю.

Как верен народному стилю писатель! «Точность деталей, простонародный язык, глубокое дыхание прозы» - за это одни хвалили, а другие, по словам самого писателя « безжалостно бивали». Где ещё прочтешь такое: «Здоровье-то конско было. Мантулили дотемна… Вечером так пристанешь, вроде аж душа с телом расстаётся, тут бы до подушки, ан нет, подчепуришься мало-мало и на поляну…» (роман «Поздний сын»).

Или вот, только одна фраза из текста: «…о смерти думалось легко и беспечально…». Когда прочла, то сделала паузу и вслух повторила прочитанное. Хотелось запомнить, запомнить не только эти слова, но и чувство умиротворения, которое при этом возникло. Подумалось, вот так бы, без страха и мне, уйти из жизни, в свой срок и час. Без этого слова «беспечально» я бы не заметила эту фразу и не испытала бы этого чувства. Вот она, сила слова и талант писателя!

Мало старожилов остаётся в деревнях – уезжают, умирают; забывается коренной народный язык, и А. Байбородин говорит о сложности передачи народной речи в литературе: «Нелегко передать во всей его великой красе и щедрости, во всей его любомудрости…», но писатель старается запечатлеть уходящий яркий народный язык в своих сочинениях, которые написаны с любовью к землякам и родной земле, написаны не пером, а любящим сердцем…