Стихи

Стихи

НАМ ОСТАЛОСЬ ОДНО СПАСЕНИЕ

 

Нам осталось одно спасенье —

Быть желанными и любить,

Рук твоих и моих сплетенье,

Как рожденных детей сохранить.

 

Пусть надеждою временной будет,

В нашем мире, трещащем по швам,

Беззаботное беспробудье,

В этом беге, по головам.

 

Я услышу твой шепот сквозь взрывы,

В каждой нынешней сводке — тротил,

Я молю, чтобы были живы,

Я молю, чтобы были живы,

Те, кто зла никогда не творил.

 

В перекрестье прицелов страшных

Пусть убитые дети встают

И убийце ручонкой помашут,

Может быть, их тогда не убьют?

 

Но пока еще есть патроны,

Я молю, чтоб на этой земле

Были дети надеждою новой,

А не поводом к новой войне.

 

Нам осталось одно спасенье-

Быть желанными и любить,

В наше страшное время безверья,

Наших спящих детей сохранить.

 

 

ПОСВЯЩЕНИЕ БАБУШКЕ

 

– Не случилось как-то, не срослось,

Счастья я ведь так и не узнала,

Женского, горячего до слез,

Были слезы, да вот счастья мало.

 

Ах, была до пояса коса!

Зависть мне ее пообкарнала.

От моей красы — одни глаза,

Жизнь была, но мало, мало, мало.

 

Представляешь, он пропел «люблю»,

Хор гудел, а он: — Тебя, Валюша!

Все страну любили и зарю,

Он меня, краснели даже уши.

 

За руки держаться? Нет, ты что!

Редкие, мелькающие взгляды,

Руки сами прятались в пальто,

Вместе мы, а большего не надо.

 

Вроде все понятно — мы друзья,

Он писал из армии: — Валюша,

мой алмаз, ты только жди меня,

как единородственную душу!

 

А потом-его семья, моя,

Дружба и чужие чьи-то взгляды,

После он сказал: — Пойми, жена…

В общем не ходите к нам, не надо.

 

Два влюбленных в городе тоски —

Чувство это словно наказанье,

Ожиданье сладкого незнанья

По ночам саднило от тоски,

 

мучило и листьями рвалось,

по стеклу дождинками слезилось,

он совсем уехал — разбрелось

то, что между нами поселилось.

 

В коридоре темном у двери,

Он сказал: — Я не жены боялся…

Я люблю тебя! Ну вот, сознался,

В чем открыться оба не могли.

 

Не случилось чуда, не сбылось,

Он за белорусскими лесами.

Может было счастье? Пронеслось…

И любовь случилась, да не с нами.

 

Мы звоним по праздникам теперь,

Делим одиночество и старость,

Длинные гудки, закрыта дверь,

Жизнь прошла, немножечко осталось.

 

Я листаю бабушкин альбом,

С фотокарточки глядит широкоплече,

Будто с нами, за одним столом,

Неслучившееся счастье в этот вечер…

 

 

****

 

У лавочки, в сквере патлатом

Хрустит под ногами стекло,

Наивным я был когда-то,

Но это когда-то прошло.

 

Заплевано все у скамейки,

На проводе вздернут фонарь,

Старушка метет в телогрейке

Под гогот и шумную брань.

 

Заплеваны скверы людские,

Где правду в глаза говорят.

И даже друзья иные

Смущенно отводят взгляд.

Молчат, под отдельные искры

Пустых, тараторенных фраз,

Немые стоят обелиски,

Наивных когда-то глаз.

 

Я их не сужу за слабость,

Свербят не обиды во мне,

Я дружбу, как прошлую радость,

В дешевом топлю вине.

 

И редко, звонком нежданным

Друзья забегают ко мне,

Былое, каким-то обманом,

Меж нами скользит по стене.

 

Мы молча хлебаем из чашек

И изредка смотрим в глаза,

Но знаем, что дружбу нашу

Совсем отменить нельзя!

 

Как в сквере, у старой скамейки

Мы курим одну за другой,

Старушка метет в телогрейке

Осколки из жизни иной…

 

 

ДЕТИ ЗЕМЛИ

 

Кубинок дрожь —

Горячее танго,

Слезами дождь —

По листьям ротанга.

 

Барбудос ждут

На Сьерра-Маэстра,

Батисты кнут

Крепу тождествен.

 

Смертельный ритм,

Всегда азартен,

Гитарный гриф-

Спина бастарда.

Все жилы — струны,

Сердце — мотор,

Гнилью трибуны —

Коммуны костер!

 

Тряситесь, губы,

Потливой слюной —

Танцует Куба,

Решающий бой!

 

В горах барбудос

Стреляют вдали,

Мы — люди Кубы,

Мы — дети Земли!

 

 

ВЕЧНОСТЬ

 

Я не верю в вечность,

Все постигнет прах,

Верю в человечность

Отблеском в глазах.

Верю в чувство жизни,

В ветер резвый, в дождь,

Верю, что на тризну

Ты ко мне придешь.

Ведь не зря я землю

Эту истоптал,

Я — лишь отраженье,

Всех земных зеркал.

Всем улыбкам рад я,

Добрым всем словам

И врагам заклятым,

С горем пополам.

Рад горбушке хлеба

И своей судьбе,

Городу, где не был,

Буду рад вдвойне.

Я не верю в вечность,

Жизнь, как карнавал,

И в случайной встрече,

Кто кого признал?

Я надеюсь все же,

С этим и живу,

Нас любить возможно,

В жизни, наяву!

Я не верю в вечность,

Но она придет,

Понесут беспечность

Под церковный свод.

И елей польется,

И зажгут свечу,

И весной затеплясь,

В вечность улечу…

 

 

ОСЕНЬ

 

Утро встретило прохладой,

Листья вихрями кружа,

Капал легкою досадой

Серый дождик, не спеша.

И веленьям ветра веря,

В рыжих ситцевых платках,

Погрустневшие деревья

Нас качали на руках…

 

 

МЫ

 

Мы все равны — я понял вдруг,

И в безнадежности разлук,

И в сладком упоеньи неги,

Равны в безумном жизни беге.

Мы все в страдании равны,

Как звук натянутой струны,

И в ненависти нашей вдруг,

Мы так похожи все вокруг…

 

 

ХОЧУ БЫТЬ

 

Я хочу быть солнцем,

Города озарять светом,

Темной ночью

В чьем-то оконце

Долгожданным быть

силуэтом.

Я хочу быть берегом моря,

Чайкой резвой, кружить

Над волнами,

Я хочу отсрочить горе,

Ненадолго, своими стихами.

И дворнягой у будки, курчавой,

Кости грызть, пополам с землею,

Я хочу быть живым, отчаянным,

Ненадолго, но только с тобою.

Пароходом гудеть на рейде,

Брюхом теплого ила касаясь,

Быть счастливым на этой планете,

В кружке чая, лимоном плескаясь.

Быть порой сигаретным дымом,

Если скажут, что все пустое,

Быть романом твоим любимым!

Ненадолго, но все же героем.

И звездою сорвавшись с неба

И ступней утонувшей в пыли,

И куском испеченого хлеба,

Только б мы друг друга любили.

Я хочу быть бокалом виски,

Льдом о стенки его ударяясь,

Быть тебе единственно-близким,

Как река, по весне, разливаясь.

Я хочу, чтобы землю полнили,

С кем-то близким порой прощаясь,

Люди добрые — мысли вольные,

Ненадолго уйдя, возвращались.

Я хочу быть твоим солнцем,

Город твой озарять светом,

Темной ночью, в твоем оконце,

Долгожданным быть силуэтом.

 

 

***

 

Стучит в висках, сгущаясь, кровь,

И будто бы круженье вьюги

Мне песню напоет о друге,

Оставив время на любовь.

Оставив время на печаль

И кажется, что снег повсюду,

Мой друг, я прежним уж не буду,

Но мне нисколечко не жаль.

Я счастлив тем, что есть рассвет,

Что я глаза свои открою

И вспомню двор, где мы с тобою,

На все могли найти ответ.

Там было времени не жаль,

И каждый миг был равен счастью,

И дождь считался не ненастьем,

Да что для нас была печаль!

Все было вправду и всерьез,

Победы в стычках, пораженья,

Над нашим домом звезд круженье

Под рваный стук трамвайных грез.

Я это время сберегу,

Оно во мне ночами бьется,

Потом, стихами вдруг польется

И слез сдержать я не могу.

Так суждено, что жизнь пройдет,

Засыплет листьями дорогу,

Оставив мне одну лишь — к Богу,

Под аркой кованных ворот.

Я буду счастлив тем, что был,

Что я глаза свои закрою

И вижу двор, где мы с тобою,

Где ветер клены теребил…

 

 

УШЁЛ ПОЭТ…

 

Ушел поэт, ревнивец и бунтарь,

Он отдыхает, вы его не троньте,

Лишь только маузера матовая сталь,

Блеснет победой на его любовном фронте.

Распластанное тело,на груди,

Кровавым солнцем заалеет рана,

Он знал, что только это впереди,

Он облака достал из всех карманов.

Он ненавидел рябчиковый быт,

С печалью пронося весь груз обмана,

Он вами не однажды был убит,

В груди его давно свербила рана.

Ведь ради вас он небо подпирал,

Своими исполинскими плечами,

И лишь для вас любовь он воспевал,

Горячими, как кровь, его стихами.

Он среди жалких, тлеющих костров,

Был маяком на вашем горизонте,

Он правил не терпел, не знал оков,

Попутчиком не слыл, уж не трезвоньте!

Любовью к женщинам он был порабощен,

Чего греха таить, их было много,

Но лишь одной он пьян был и казнен,

И выстрелом закрыл себе дорогу.

Ушел поэт, завесьте зеркала

И помолчите хоть минуту, люди,

Какая к черту горькая судьба,

Другого Маяковского не будет!..

 

 

МНЕ КАЖЕТСЯ

 

Мне чаще чем обычно кажется —

Мы гости в этом бренном мире,

От тополя липучка мажется,

К подошвам липнет, вместе с пылью.

И по аллеям малахитовым,

Где в ветках дремлют облака,

Где лужа, пухом принакрытая,

Иду расстроенный слегка.

Все потому,что чаще кажется,

Мы ищем детство, здесь блуждая,

От тополя липучка мажется,

И пух рябит, в глазах мелькая.

И будто снег, влекомый ветром,

Взлетает он над головой

И заворожен солнца светом,

Ложится прядкою седой.

А мне все кажется, все кажется,

Что я мальчишка озорной,

От тополя липучка мажется

И к маме я бегу домой…

 

 

ТИМКА

 

Я жизнь однажды спас

Осеннею порой.

И пыльный свистопляс

Играл моей судьбой.

 

Я этим не горжусь,

Подумаешь, герой,

Но спать опять

ложусь

С тревогою одной.

 

Как мой Тимоха, друг —

Щенков я откопал,

Узнал ли жесткость

рук,

Сопливый зубоскал?

 

Я выкопал троих

Щенков из под земли,

Но он один не стих.

Как люди так могли?

 

Мохнатых трех слепцов

Живьем зарыть в саду,

Птенцов, в сопенье

снов —

В ладошку их кладу.

 

С двумя простился я,

И дождь со мной рыдал,

Под кленом октября

Могилку им копал.

 

А Тимка все сопел

Простуженной ноздрей,

Он очень жить хотел,

Комочек озорной!

 

На волка стал похож,

Но все чихал порой,

Дворняжских был одеж,

Но с борзой худобой!

 

А жизнь решила так —

Пришлось мне уезжать.

Собак, глаза собак,

Не смогут нам солгать!

 

Я вез его в село,

Кабину била дрожь,

Скулящий этот вой

На плач мой был

похож.

 

Но я сумел солгать,

Я отводил глаза,

Я буду навещать!

Но другу врать

нельзя.

 

Он на меня взглянул

Тогда, в последний

раз

И песню затянул,

Мохнатый кареглаз.

 

О чем он выл тогда?

Не оставляй меня?

А может — буду ждать,

Всю

преданность

храня?

 

Я шел к грузовику,

Ломая желваки,

Всю жалость и тоску

В кулачность

сжав

руки.

 

Бывало я звонил

И спрашивал — как он?

Средь местных заводил

Слывет холостяком.

 

Любите вы его!

Я перед ним в долгу,

Засыпанный листвой,

От подлостей бегу.

 

Любой дворняги взгляд,

Как песня карих глаз,

В осенний листопад

Я трех щеночков спас…

 

 

СОЛДАТ

 

Стоит солдат сжимая древко,

Молчит гранит могильных плит.

Горчит полынь и память редка,

О тех, кто вроде не забыт.

 

Мне не до праздничных улыбок,

Когда забыт под свист толпы,

Стоит солдат и очень зыбок,

Момент священности войны.

 

О ком тревога эта в мае,

Кому отсчетом метроном?

Нам всем, чтоб мы не забывали,

Не потому, что мы живем,

 

А потому, что спят солдаты,

Советской родины сыны,

Горчит полынь, как в сорок пятом,

Солдаты просят тишины…

 

 

БУРЛАК

 

С картины Репина бурлак

Глядит приволжскими глазами,

Речной артерии батрак,

Русак, с бечевой за плечами.

 

Вся жизнь его — соленый пот,

Река подобна длинной лямке,

В песчинках желтых позолот,

Он ведал кнут, не знает жамки.

 

Куда он взгляд свой устремил?

Стремнин бурлит поток курчавый.

Одиннадцать босяцких сил,

Для баржи, много, или мало?

 

Мне не понять мужицких дум

И не унять своей тревоги,

Босяк, в песках стихов бреду,

Как тот бурлак, в теченьи Волги.

 

 

***

 

Стоят по стойке смирно фонари,

Проспект ужом раскинулся картинно,

Под балдахином ночи лишь огни

И мошкары звенящие мотивы.

 

Ползет проспект за город, в облака

Тесня деревья и арыки с тиной,

Туда где суетятся поезда,

Стремится и кончается обрывом.

Там, у реки, как стаи воробьев,

Пушист камыш и белые барашки,

Сбиваются в стада и медной бляшкой

Блестят каменья берегом оков.

Не раз уже бросая города,

Как старой жизни запахи, картины,

Собою заполняя поезда,

Спешим в своем движении ретивом.

 

Куда мы все? За счастьем, стало быть,

Пусть наша жизнь кончается обрывом,

Но каждый раз прощаясь, как забыть

Родной проспект и город с балдахином…

 

 

БЕЛЫЕ ВОЛЧИЦЫ

 

Вознесся станом горделивым

Небесных чумов горный ряд,

Шаманской песнею игривой

Вдоль тракта ели прогудят.

 

Машина мечется лисицей,

Буран густеет молоком,

Просвет, как выдох заклубится

И тут же будто все вверх дном.

 

Декабрь кружит над Алтаем,

Свершая древний свой обряд,

И на меня, с небесной дали

Волчицы белые глядят.

 

Плывут то вихрем, то клоками

За красным бубном пряча хвост,

И дышит синими волнами

Лазурь, до самых звезд.

 

Мерцанье бледно — скоро утро,

Как вековой обряд,

Шаманство кончилось как будто,

И ели не гудят.

На миг застыло все в полете,

И думается мне —

О чем, волчицы, вы поете,

Колдуя в вышине?

 

 

***

 

У каждого свой день и свой черед,

Минуты радости сменяет час расплаты,

И по весне грохочет ледоход

Раскатами, как жившее когда-то.

 

Он только эхо звучных берегов,

И той поры, что реку заковала,

Всего лишь гость, среди ее снегов,

Как стадо барж у ржавого причала.

 

Как рыбаки, как дети да рассвет,

И жизнь сама, меняя очертанья,

Не вспомнит, что кого-то больше нет,

Среди раскатов бывшего дыханья…

 

 

***

 

Отнюдь не дьявол и не Бог,

Я как-то раз невольно смог,

Скрестить движением руки

Не стали звон, а медь строки.

 

Тогда я понял, как легки

И тяжелы удары слов,

Ловя изменчивость строки,

В надежде тщетной на любовь.

 

Сюда бегут от пустоты,

В кулак зажав свою ладонь,

И мыслью, чистою внутри,

Жжет прометеевский огонь!